«Извините, мы не спасли вашу дочь»

В прошлом номере «Оки-инфо» мы начали рассказ о загадочных смертях в «Инфекционной больнице». Сегодня - вторая часть расследования и вторая история, вылившаяся в уголовное дело


Для любого человека нет наказания страшнее, чем потеря ребёнка. Жителям деревни Съяново Ольге и Андрею пришлось пройти через этот ад дважды. Их первенец скончался ещё в роддоме, и тогда врачи не смогли назвать вразумительную причину, почему у новорожденного вдруг остановилось сердце. Спустя несколько лет супруги, оправившиеся от потери, решились вновь попробовать стать родителями. Осенью 2015-го на свет появилась долгожданная Маруся - радость всей семьи. Кто мог знать, что счастье продлится всего год и четыре месяца, а затем оборвётся в стенах реанимации инфекционного отделения серпуховской ЦРБ...

 

Пять дней

 

Сейчас, по прошествии трёх месяцев, Ольга научилась держать себя в руках и рассказывать историю, разделившую жизнь её семьи на до и после, подробно и отстранённо, глядя в пол.

Всё началось после новогодних праздников. Маруся стала беспокойной, у неё резались зубы, сразу несколько. Ольга решила не ждать окончания каникул и сделала дочке анализ крови на гемоглобин - на всякий случай. У девочки уже определяли низкий гемоглобин в возрасте до года, тогда его быстро удалось выровнять. На этот раз гемоглобин тоже был слегка пониженным. Для надежности родители пригласили на дом частного педиатра. После осмотра доктор успокоила Ольгу, мол, всё в порядке, на зубы у всех почти такая реакция. На следующий день, 8 января, девочка проснулась рано в странном состоянии.

- Она была сама не своя, не реагировала на мой голос, не издавала звуков, при этом глаза были открыты, - вспоминает Ольга. - Я сразу же вызвала скорую и нас привезли в «Инфекционную больницу», в отделение реанимации. Врач-реаниматолог Сергей Приказчиков сначала не хотел брать нас к себе, считал, что мы - не его пациенты, хотя Маруся была почти в коме. Потом нас всё-таки положили в отделение реанимации, где мы провели последние пять суток.

В воскресенье 8 января Маруся просто лежала в палате. По указанию врача Ольга мерила ей температуру и вливала в рот воду из ложечки. Ночь прошла без изменений. 

 

 

- В понедельник начались анализы. Пришёл заведующий отделением Александр Козарез, постоял в дверях, не подходя к ней, сказал, что это онкология, - продолжает Ольга. - Стали делать анализы отправлять в Москву, онкологию отмели.

Следующим предположением врачей был энцефалит. Напомним, что за окном был январь, то есть, заразиться опасной болезнью девочка должна была ещё летом. Сделали анализ - снова мимо.

- Потом предполагали менингит, - устало перечисляет Ольга. - Мы подписали разрешение на спинномозговую пункцию, у Маруси взяли жидкость, менингит не подтвердился. Такое ощущение, что врачи гадали на кофейной гуще, перечисляя все серьёзные заболевания. Мы с мужем начали сомневаться в их компетенции и решили перевозить ребёнка в московскую Морозовскую больницу.

 

Язва в годик

 

Но не тут-то было. На просьбу родителей направить их дочь в Москву заведующая инфекционным отделением твёрдо заявила, что всё будет хорошо, наши врачи справятся своими силами, если надо, всех нужных специалистов привлекут и привезут прямо сюда. «Мы своих детей никуда не отправляем», - патриотично констатировала заведующая. 

Насколько самодостаточен инфекционный стационар, Ольга поняла в тот момент, когда им назначили УЗИ брюшной полости. В больнице попросту не оказалось аппарата для ультразвуковых исследований.

- Представьте, мороз 20 градусов, а я везу ребёнка, завёрнутого в одеяло, на другой конец города, в их автомобиле, чтобы сделать УЗИ, - недоумевает Ольга. - При том, что в Семашко, насколько я знаю, есть мобильный УЗИ-аппарат. УЗИ ничего не показало, только что увеличена немного печень, но это было на третьи сутки уколов. Я до сих пор не знаю названия всех лекарств, которые вводили дочери. От меня эту информацию скрывали. Знаю, что было два антибиотика, иммуноглобулин, зачем-то гормоны - потому что, как они сказали, у неё мог быть отёк мозга... При этом никаких исследований мозга ей не делали. 

Улучшений не наступало. Отец девочки отправился к заведующей отделением с мольбой - назвать какое-нибудь лекарство, которое может помочь, пусть дорогое - он купит. Ему разрешили привезти иммуноглобулин. Под ним на пятые сутки Марусе стало хуже. По словам мамы, она лежала в том же невменяемом состоянии с открытыми глазами и изредка вскрикивала. Аппарат, следивший за частотой сердечных сокращений показал резкое замедление пульса, девочку унесли в реанимационный зал. Через сорок минут Сергей Приказчиков вышел оттуда и сказал: «Извините, мы не спасли вашу дочь».

По данным вскрытия смерть наступила в результате внутреннего кровотечения открытой язвы желудка. Ольга показывает справку о смерти - единственный документ, оставшийся у неё на руках. Больничную карту дочери ей не дали даже посмотреть, более того, на следующий день после похорон к ней домой приехала медсестра из детской поликлиники в Ивановских двориках, к которой был прикреплен ребёнок, и забрала у мамы поликлиническую карту. Хорошо, что Ольга догадалась отснять на телефон каждую страничку. Эти фото - доказательство того, что никаких предпосылок для язвы у Маруси не было и быть не могло.

 - Она была обычным здоровым ребёнком, - монотонно повторяет мать. - Аппетит, стул, все обследования - в норме. Она даже простудой за этот год и четыре месяца болела всего один раз, пару дней. Если бы у неё была язва, она бы кричала, капризничала. Я уверена, что язва у неё образовалась в результате неумеренного употребления лекарств. Пять суток ребенка кололи всем подряд в надежде, что хоть что-то поможет, не ставя диагноз. 

 

Реанимация, которой нет

 

Как оказалось, УЗИ в таких случаях бессмысленно, на нём нельзя увидеть язву желудка. Нужно было делать гастроскопию, но в больнице не было специалистов и оборудования, чтобы провести такое исследование маленькому ребёнку. 

- После я была у заведующей, надо было закрыть больничный. Она просто принесла свои соболезнования. Я просила посмотреть карту, чтобы хотя бы узнать, что ей кололи, она сказала - только через Следственный комитет, - продолжает Ольга. - Уголовное дело по нашему случаю было возбуждено 17 марта. Сейчас, я полагаю, ведутся проверки, допросы. Мне сказали, что при вскрытии клетки взяли анализ на гистологию. Возможно, это поможет поставить точный диагноз. Я надеюсь, что следствие будет справедливым. Эту реанимацию надо закрывать. Её по сути нет. Врачи, в частности, Приказчиков, не могут оказывать помощь детям в критическом состоянии. Пусть работает в любом другом месте, но не в детской реанимации. Ему нельзя доверять жизнь детей.

По прошествии времени Ольга начала вспоминать некоторые подробности больничного быта. Например, прямо напротив их с Марусей палаты была ещё одна, где неофициально «прокапывали» алкоголиков и наркоманов. Двери у обеих палат не закрывались, невменяемые хмыри день и ночь находились рядом с матерью и ребёнком.

 

 

- Я потом встречалась с бывшим главврачом ЦРБ Олегом Зиновьевым и рассказала ему об этих нарушениях, - добавляет женщина. - Он ответил: «Ну, сегодня я им эту лавочку прикрою, но кто гарантирует, что завтра всё не начнётся опять. Я же не могу стоять там и следить!». Все всё знают. Все знают, что один врач, городская знаменитость, неофициально каждое утро принимает там детей за деньги. А случись что, он первый же откажется от своего неофициального диагноза. У меня нет больше веры во врачей.

Маруси не стало 12 января. Её похоронили на кладбище в Старых Кузьмёнках рядом с предками. Через два с половиной месяца вслед за внучкой ушла её 76-летняя прабабушка. Дедушки и бабушки кое-как держатся. Ольга с трудом посещает кладбище. Пасху пропустила - слишком много людей. В церковь тоже не заглядывает, говорит, со смертью Маруси потеряла веру в Бога. Спасается работой в ночную смену. Супруг поддерживает, и вместе им вроде бы легче. В любом случае сейчас не время опускать руки - нужно добиться правды. 

- Сколько там было подобных случаев, мы, наверное, никогда не узнаем, - рассуждает Ольга. - Ведь это горе люди привыкли переживать молча. Но времена меняются, появился интернет, соцсети, люди могут обмениваться информацией, объединяться и выводить врачей на чистую воду. Нам уже ничем не поможешь, но я обращаюсь к родителям, чьи дети живы-здоровы: если есть возможность, не отправляйте их в серпуховский инфекционный стационар, договаривайтесь, обивайте пороги, но увозите своих детей отсюда! 

 

21 апреля 2017



Социальные комментарии Cackle
Героин в чемодане
Максим Кот
reklama







Яндекс.Метрика

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА
ЮЖНОГО ПОДМОСКОВЬЯ

142203, Подмосковье, Серпухов, площадь Князя Владимира Храброго, 88, офис 349
Рекламная служба:
Телефон: 8-4967-37-56-33 | Факс: 8-4967-38-03-10.
e-mail: oka-reklama@mail.ru

© 2015 Все права защищены и охраняются законом. Использование материалов сайта разрешено только с письменного разрешения ООО «Редакция газеты © 2015 Все права защищены и охраняются законом. Использование материалов сайта разрешено только с письменного разрешения ООО «Редакция газеты «Ока-информ»». Запрещается автоматизированное извлечение информации сайта любыми средствами без официального разрешения ООО «Редакция газеты «Ока-информ». Свидетельство о регистрации СМИ ПИ №ФС1-50787 от 24 февраля 2005 года. Материалы сайта предназначены для лиц старше 16 лет (16+).